Выборы земского ополчения в Отечественной войне 1812 года


Сергей Евгеньевич Заславский
доктор юридических наук,
начальник Управления
общественных связей
и информации
Аппарата ЦИК России

Выборы земского ополчения в Отечественной войне 1812 года

Два столетия, отделяющие нас от событий 1812 года, не изгладили из нашей памяти героический подвиг воинов народного ополчения, принимавшего наряду с регулярной армией непосредственное участие в отражении нашествия армии Наполеона и изгнании «двунадесяти языков» за пределы российского государства. В истории Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русских войск 1813–1814 годов тема участия народного ополчения представляет собой особую уникальную страницу, где ратный подвиг ополченцев сочетается с проявлением гражданской ответственности, а решение военных вопросов тесно переплетается с функционированием институтов сословного представительства, в том числе с использованием выборных процедур.


Начало формированию земского народного ополчения положил Манифест императора Александра I от 6 [18] июля 1812 года о сборе внутри государства земского ополчения.


В манифесте (составленном в действующей армии, в военном лагере близ Полоцка) давалась реальная оценка неблагоприятного для России начального периода военных действий: «…не можем и не должны скрывать от верных Наших подданных, что собранные им разнодержавные силы велики, и что отважность его требует неусыпного против нее бодрствования. Сего ради, при всей твердой надежде на храброе Наше воинство, полагаем Мы за небходимо-нужное: собрать внутри Государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкрепление первой, и в защиту домов, жен и детей каждого и всех»1. Манифест отмечал необходимость консолидации всех сословий перед лицом общей угрозы. «Взываем ко всем Нашим верноподданным, ко всем сословиям и состояниям, духовным и мирским, приглашая их вместе с Нами единодушным и общим восстанием содействовать против всех вражеских замыслов и покушений»2. Такой организующей силой и должно было стать земское ополчение, формируемое из представителей различных сословий.

Императорский Манифест от 6 июля не содержал конкретных правовых основ организации и порядка создания будущего ополчения, однако предписывал такое важнейшее условие его организации, как выборность руководства ополчения губернскими дворянскими собраниями. Предполагалось, что «для первоначального составления предназначаемых сил, предоставляется во всех Губерниях дворянству сводить поставляемых ими для защиты отечества людей, избирая из среды самих себя начальника над оными, и давая о числе их знать в Москву, где избран будет главный над всеми Предводитель»3. Таким образом, формирование ополчения предполагалось осуществлять из представителей как податных, так и неподатных сословий, однако вопрос о выборах предводителей ополчений был предоставлен в ведение дворянских собраний. Подобное решение, несомненно, несло на себе все черты сословной ограниченности: выборные процедуры вверялись представителям одного сословия, причем не всем, а лишь имеющим право голоса в дворянских собраниях. Однако в контексте времени и места его принятия подобный документ, при всей недемократичности, был довольно логичен и обоснован.


Во-первых, в сословной структуре Российской империи начала XIX века выборность публичных органов, встроенных в единую систему государственного управления, осуществлялась строго по сословному признаку. При этом право участия в избрании выборных органов публичной власти на уровне административно-территориальных единиц (губерний и уездов) всецело принадлежала дворянским собраниям. Жалованная в 1785 году Екатериной II «Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» содержала специальный раздел «О собрании дворян, установлении общества дворянскаго в губернии и о выгодах дворянскаго общества». По общему правилу, в состав собрания входили дворяне, владевшие имениями в данной губернии. В собрании дворянства дворянин, не владевший имением, мог присутствовать, но не имел права голоса. В частности, губернские и уездные дворянские собрания были правомочны избирать на трехлетний срок соответственно губернских и уездных предводителей дворянства (при этом кандидатура губернского представителя дворянства подлежала утверждению губернатором), а также судебных заседателей, уездных и окружных судей, а также капитана-исправника. «И буде за ними нет явнаго порока, то губернатор подтверждает дворянской выбор»4, – определялось грамотой. Право избирать первоначально предоставлялось с 25 лет (в дальнейшем возрастной ценз был снижен до 21 года), кроме того, для обретения избирательного права существовал и имущественный ценз. Разрешалось исключить из собрания дворянства дворянина, «которой опорочен судом или котораго явной и безчестной порок всем известен, хотя бы и судим еще не был»5.

Во-вторых, к началу XIX века дворянство по-прежнему выступало как служилое сословие. И хотя юридическая обязанность нахождения на государственной службе для представителей дворянства с принятием в 1762 году Манифеста «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» была отменена, особо оговаривалась возможность привлечения дворян к государственной службе в военное время, в том числе принудительного возвращения, при необходимости дворян, пребывающих за границей. «Кто ж, будучи уволен из нашей службы, пожелает отъехать в другие европейские государства, таким давать нашей Иностранной коллегии надлежащие паспорты беспрепятственно с таковым обязательством, что когда нужда востребует, то б находящиеся дворяне вне государства нашего явились в свое отечество, когда только о том учинено будет надлежащее обнародование…»6. Права дворян, никогда не бывших на государственной службе либо служивших, но не получивших обер-офицерские чины, были ограничены. Такой дворянин мог участвовать в работе собраний, но он «ни голоса в собрании дворянства иметь не может, ни выбран быть способен для тех должностей, кои наполняются выбором собрания дворянства»7.

В-третьих, по своему кругу решаемых задач дворянские собрания созывались не только для проведения вверенных дворянству выборов и для рассмотрения предложений губернаторов, но также и для решения ряда управленческих вопросов, для представлений генералу-губернатору или губернатору «о своих общественных нуждах и пользах». Дворянскому собранию дозволялось составлять «особливую казну своими добровольными складками и оную казну употреблять им по общему их согласию». Дворянские собрания имели свои дома собраний, печати для скрепления документов, архивы, к их ведению было отнесено и ведение дворянских книг (в которых учитывалось и число крепостных за каждым помещиком по данным последней ревизии). А поскольку дворянин имел право присутствовать по совершеннолетии при собрании дворянства той губернии, в том наместничестве, где внесен в родословную дворянскую книгу, то фактически ведение родословных дворянских книг одновременно представляло собой составление списка и учет избирателей.


В-четвертых, за несколько десятилетий в дворянских собраниях были в совершенстве отработаны избирательные процедуры и технологии организации голосования и подведения результатов выборов. Участие в выборах для лиц, обладающих правом голоса, было обязательным, неявка допускалась лишь по уважительной причине (к ним относились болезнь, семейное несчастье, исполнение иной службы, преклонный (60 и более) возраст избирателя). Гипотетически допускалась (и подчас практиковалась) возможность участия в качестве кандидатов всех членов собрания, однако для удобства в случаях, когда собранию дворянства «буде выбор всего дворянства по балам продолжителен и неудобен окажется», позволялось в целях оптимизации избирательных процедур «представить кандидатов, из коих баллотировать»8. К началу XIX века получила распространение практика выдвижения кандидатов на выборные должности по уездам.

Голосование осуществлялось «по баллам», баллотировкой шарами, опускаемыми в ящик, при этом в голосовании учитывались как шары, поданные в поддержку кандидата, так и шары, поданные против кандидата. Голосование было тайным. Процедура голосования выглядела следующим образом: участнику голосования вручался шар, который надо было положить в специальный ящик, перегороженный на два равных отделения. Шар, положенный в правое отделение, считался избирательным, в левое – неизбирательным баллом. В целях обеспечения тайны голосования отверстия в ящике были закрыты таким образом, что не было видно, куда голосующий кладет шар, а внутренность ящика обивалась мягкой материей (дабы при вкладывании в него шаров или баллов не было стука)9. Голосование на губернских собраниях проводилось по уездам: причем сначала голосовал уездный предводитель, затем иные дворяне, получавшие шар из его рук. Присутствующий на собственной баллотировке кандидат не голосовал (но его голос автоматически засчитывался в его пользу). Голосование проводилось отдельно по каждой кандидатуре. По окончании голосования проводился подсчет голосов: сначала сосчитывались баллы из избирательного отделения ящика, затем – из неизбирательного. Для избрания надо было набрать больше шаров, чем другие кандидаты, и при этом избирательных шаров должно было быть больше, чем неизбирательных10.

Несмотря на громоздкость процедуры, длившейся часами (голосование и подведение итогов, нередко растягиваясь, переходили с дневного в вечернее и даже в ночное время), она позволяла точно, при соблюдении тайны голосования выявить электоральный рейтинг каждого кандидата. Характерно, что практика голосования (в дальнейшем регламентированная уже законодательно) предусматривала процедурные гарантии чистоты и прозрачности выборов. Так, перед началом голосования в присутствии избирателей осматривался ящик для голосования, а подсчет голосов проводился в их присутствии гласно. До окончания голосования по всем кандидатам избиратели не могли покинуть здание собрания. Отлаженность процедурных механизмов организации выборов и взаимодействия с органами исполнительной власти на местах позволяла в условиях военной угрозы, не опасаясь организационных и политических рисков, вверить дворянским собраниям вопрос об избрании предводителей ополчения, что называется, в экстраординарном порядке.

Сразу после издания манифеста от 6 июля в значительной части губерний дворянские собрания безотлагательно приступают к формированию ополчения и выборам их предводителей. При этом, по крайней мере на первых порах, выборы предводителей, а в ряде случаев и иных должностных лиц ополчения проводились в отсутствие специальных нормативных актов, определяющих процедуру такого избрания, организация голосования осуществлялось по аналогии с выборами предводителей дворянства. Так, например, 24 июля 1812 года дворянским собранием Рязанского дворянства были произведены выборы начальника Рязанской военной силы. Всего в баллотировке принимало участие 524 голоса: из четырех кандидатов победу одержал генерал-майор Лев Дмитриевич Измайлов. После чего состоялись выборы полковых командиров11. А 25 июля состоялись выборы предводителя Нижегородского ополчения, в ходе которых из 11 кандидатов, баллотировавшихся от 6 уездов губернии, победу держал князь Г.А. Грузинский, являвшийся губернским предводителем дворянства (с оставлением его в должности предводителя)12.


Картина И.В. Лучанинова «Отец, благословляющий сына в ополчение». 1812 г.

В начале XIX века выдвижение и баллотировка кандидатов из числа лиц, обладавших избирательным правом, нередко осуществлялась в отсутствие самих кандидатов, а также без их предварительного согласия. Поскольку дворянин мог быть внесен в списки нескольких губерний, не исключалась и одновременная баллотировка одного кандидата по дворянским собраниям нескольких губерний, подчас без ведома самого кандидата. Практика выборов командующих ополчения Отечественной войны 1812 года знает случаи, когда кандидаты, получившие при голосовании наибольшее число голосов, в дальнейшем отказывались от занятия должности начальника ополчения, вследствие чего она доставалась следующему по числу поданных голосов (повторных выборов не проводилось). Два таких случая ввиду знаменитых имен кандидатов достойны особого упоминания.

В июле 1812 года командующим ополчения от Тамбовской губернии был избран выдающийся русский флотоводец Ф.Ф. Ушаков, проживавший в своем имении Алексеевка Темниковского уезда.


Получив 291 избирательный балл и 21 неизбирательный, знаменитый адмирал по состоянию здоровья вынужден был отказаться от предложенной ему должности. Тамбовское ополчение возглавил бригадир А.А. Пашков, второй по числу голосов кандидат. В дальнейшем Федор Федорович Ушаков внес пожертвования на формирование ополчения и обустройство госпиталя для раненых воинов.

А 16 июля постановлением Московского дворянского собрания главнокомандующим Московской военной силой (командующим ополчением) на альтернативной основе был избран генерал от инфантерии и кавалер, будущий фельдмаршал М.И. Кутузов. Из семи кандидатов, выдвинутых участниками собрания на этот пост, Михаил Илларионович Кутузов набрал наибольшее число голосов (243 голоса), его ближайшие соперники Федор Васильевич Ростопчин набрал 225, а генерал-фельдмаршал Иван Васильевич Гудович – 19814. Но сложилось так, что никто из «тройки лидеров» так и не стал командующим ополчением. Несмотря на то, что М.И. Кутузов получил большинство голосов, он так и не возглавил Московское ополчение, так как на другой день он был избран командующим ополчением Петербургской губернии. Получивший иное назначение Ф.В. Ростопчин также не смог принять командования, а 72-летний генерал-фельдмаршал Гудович заявил самоотвод по возрасту. В результате командующим Московским ополчением стал генерал-лейтенант в отставке, участник походов А.В. Суворова Ираклий Иванович Морков, занявший на выборах четвертое место (58 голосов).

Разумеется, в зависимости от местной специфики выборные процедуры имели свои особенности. Так, М.И. Кутузов возглавил Петербургское ополчение, что называется, на безальтернативной основе: предложение о его избрании было поддержано единогласно всеми участниками собрания. Несмотря на то, что правом присутствия в дворянских собраниях обладали только члены дворянских обществ, в ряде губерний случались отступления от этого правила. Так, при формировании Харьковского ополчения в июле 1812 года в помещение дворянского собрания «во избежание переписки и промедления» помимо участников-дворян пригласили городского голову и депутатов от купцов, где совместно обсуждали вопросы, связанные с организацией пожертвований на нужды ополчения. А в Нижегородской губернии после совершения божественной литургии дворянство и купечество вместе проследовали в собрание, где дворянство должно было решить вопрос об организации ополчения, после чего представители обоих сословий обсудили вопросы организации подписки на пожертвования15.

Формирование ополчения, выборы его предводителей повсеместно порождали различные организационно-правовые вопросы, немалая часть которых приходилась на неурегулированность статусного состояния, так как петровский Табель о рангах не давал на них ответов. Так повсеместно наблюдаемый массовый переход в ополчение не служивших ранее в армии гражданских чиновников поставил вопрос о присвоении им чинов военной службы. Соответствующее решение было найдено, и определен порядок их перехода на военную службу, как правило, с потерей одного-двух чинов по таблице соответствия, например, коллежские советники становились капитанами, надворные советники и коллежские асессоры штабс-капитанами, титулярные советники – поручиками и т.д. (при этом прежние статские чины за ними сохранялись). Поступившим в ополчения штатским «генералам» – тайным и действительным статским советникам – военные чины не присваивались, им разрешалось лишь ношение военного генеральского мундира16.

Другой комплекс вопросов был увязан с проблемой совместимости занятия должностей в ополчении с должностью гражданской или военной службы. Так, избранный на должность командующего ополчением Петербургской губернии М.И. Кутузов вынужден был запросить согласие императора, коему он незамедлительно изложил существо вопроса и причины, побудившие его принять данное предложение.


«Дабы отказом не замедлить ревностных действий дворянства, – писал Александру I М.И. Кутузов, – принял я сие предложение и вступил в действие по сей части, но с таким условием, что, будучи в действительной Вашего Императорского Величества военной службе, нежели я вызван буду к другой комиссии или каким-либо образом сие мое упражнение Вашему императорскому Величеству будет неугодно и должность сию должен оставить буду другому по избранию дворянства»17. 25 июля на имя М.И. Кутузова последовал высочайший рескрипт, в котором выражалось согласие с принятым полководцем решением, благородному сословию губернии объявлялись «благоволение и признательность».

Показательно, что при назначении М.И. Кутузова на должность начальника петербургского ополчения дворянское общество предусмотрительно предоставило ему полномочия в случае назначения его на другую должность самому определить своего преемника. По убытии М.И. Кутузова на должность главнокомандующего русской армией таковым был определен генерал-лейтенант артиллерии П.И. Меллер-Закомельский.

В обширной военной биографии Кутузова руководство Петербургским ополчением представляет собой краткую, но яркую страницу. За тот сравнительно короткий (около месяца) срок пребывания в этой должности ему удалось организовать работу ополчения, работу по комплектованию войск, его вооружению и обучению военному делу. Не случайно Петербургское ополчение, по отзыву многих современников, стало самым боеспособным ополченческим формированием, активно участвовавшим в боевых действиях.

Патриотический подъем, связанный с формированием ополчений в губерниях был столь огромен, что побудил Императора к изданию нового манифеста от 18 (30) июля 1812 года. В нем говорилось: «По воззвании ко всем верноподданным Нашим о составлении внутренних сил для защиты отечества, и по прибытии Нашем в Москву, нашли Мы, к совершенному удовольствию Нашему, во всех сословиях и состояниях такую ревность и усердие, что предлагаемые добровольно приношения далеко превосходят потребное к ополчению число людей; сего ради, приемля таковое рвение с отеческим умилением и признательностью, обращаем Мы попечение Наше на то, чтобы, составя достойные силы из одних Губерний, не тревожить без нужды других». Согласно положениям манифеста формирование ополчения должно было продолжиться в 16 губерниях, объединенных в три округа. В I округ – входили губернии: Московская, Владимирская, Калужская, Рязанская, Смоленская, Тульская, Тверская и Ярославская; во II – Петербургская и Новгородская; в III – Нижегородская, Костромская, Казанская, Вятская, Симбирская и Пензенская18. Во главе каждого округа стоял назначаемый императором главнокомандующий ополчением (первый округ – Ф.В. Ростопчин, второй – М.И. Кутузов, которого вскоре сменил П.И. Меллер-Закомельский, третий – П.А. Толстой). Все прочие губернии «остаются без всякого по оным действия, доколе не будет надобности употребить их к равномерным отечеству жертвам и услугам»19.

Таким образом, по высочайшему Манифесту Александра I от 18 июля 1812 года о формировании ополчений в число губерний, обязательно формирующих ополчение, не вошли ряд губерний, где уже состоялись выборы предводителей ополчения, в том числе Тамбовская и Харьковская губернии, вследствие чего дальнейшее комплектование ополченческих формирований там было приостановлено. В дальнейшем, однако, ополчения создавались также в Полтавской и Черниговской губерниях, кроме того отдельные ополченческие формирования, созданные на территории Вологодской и Олонецкой губерний, влились в состав петербургского ополчения. Практически одновременно решались вопросы с унификацией порядка избрания на различные должности в ополчении, утверждения в должности и назначения на должность, оказавшуюся вакантной. Прежде всего, было установлено правило, в соответствии с которым командующие ополчениями подлежали утверждению государем императором. Императором утверждались кандидатуры на должности командиров полков, предложения по которым инициировались губернскими дворянскими собраниями. А в Петербургском ополчении все кандидатуры на занятие офицерских должностей должны были быть рекомендованы уездными дворянскими собраниями либо иметь поручительство известных в столице лиц20.

Манифест от 18 июля содержал решение ряда важнейших вопросов: о правовом статусе ополчения и о его социальном составе. В частности, разъяснялось, что «вся составляемая ныне внутренняя сила не есть милиция или рекрутский набор, но временное верных сынов России ополчение, устрояемое из предосторожности в подкрепление войскам и для надежнейшего охранения отечества. Каждый из Военноначальников и воинов при новом звании своем сохраняет прежнее, даже не принуждается к перемене одежды, и по прошествии надобности, то есть, по изгнании неприятеля из земли Нашей, всяк возвратится с честью и славою в первобытное свое состояние и к прежним своим обязанностям». Одновременно давалось разъяснение, что государственные, экономические и удельные крестьяне в тех губерниях, из коих составляется временное внутреннее ополчение, не участвуют в оном, но предоставляются для обыкновенного с них набора рекрут, по установленным правилам21.

Социальный состав земского ополчения в целом отражал структуру российского общества того времени. Основную массу ополченцев составляли крепостные крестьяне, сдаваемые помещиками в ополчение «по квитанциям» в соответствии с нормами, определенными дворянским собранием (как правило, губернии определяли нормой по 4 человека со 100 душ мужского пола, исключением являлись Московская и Петербургская губернии, где норма составляла 10 человек из 100).


Решение о направлении тех или иных крестьян в ополчение принимал помещик, мнение самого будущего ополченца юридического значения не имело. В свою очередь, крепостной крестьянин не имел права вступить в ополчение без согласия помещика; в тех случаях, когда такое происходило, самовольно ушедшего в ополчение крестьянина следовало вернуть владельцу. Что же касается податных, но лично свободных сословий (мещан, цеховых ремесленников), то часть из них вступала в ополчение на добровольной основе, однако значительный процент направлялся по решению обществ, в том числе и принудительно, подчас и в порядке наказания за провинности, неуплату пошлин и т.д. Например, в Петербурге из 746 ополченцев – мещан и ремесленников – лишь 199 вступили «по усердию», т.е. добровольно22. Вместе с тем известны многочисленные случаи вступления в ополчение (в т.ч. на унтер-офицерские должности) детей мелкопоместных дворян, разночинцев, а также «безместных» представителей духовного сословия и семинаристов. В частности, в связи с запросом ректора Калужской духовной семинарии священный синод дал разрешение направить в ополчение 50 учащихся-добровольцев для определения их на должности письмоводителей23. Известны и противоположные решения: так при формировании Тульского ополчения запрещено было принимать в ополчение тульских оружейников. Активно записывались в ополчения студенты учебных заведений, представители творческой интеллигенции. Так в ряды ополченцев влились С.Н. Глинка, А.С. Грибоедов, В.А. Жуковский, М.Н. Загоскин, И.И. Лажечников.


Егерь, пеший и конный воины Тверского ополчения.


Урядник пеших дружин Санкт-Петербургского ополчения.  

По мере развертывания деятельности по формированию ополчения возникала потребность в организации управленческих структур, ведающих вопросами учета пожертвований и снабжения войск. Аккумулирование значительных объемов пожертвований в виде денежных средств, вооружений, продовольствия требовало организации учета, контроля за их целевым использованием, в связи с чем в ряде губерний были введены выборные должности, занимаемые в порядке избрания в соответствующих управленческих звеньях земского ополчения. К осуществлению общественного финансового контроля были привлечены не только представители дворянства, но и купечества, являвшегося основным жертвователем денежных средств на обустройство ополчения. Так во всех губерниях третьего округа ополчения для сбора пожертвований, контроля за движением денежных средств и финансовой отчетности были образованы специальные комитеты, в состав которых в обязательном порядке входили по одному члену, избираемые от дворянского и купеческого сословий, а также казначей, избираемый от дворянского сословия. Кроме того, предписывалось в каждой губернии избрать провиантских чиновников из числа дворян, негодных к строевой службе. Выборы указанных должностных лиц от дворянского сословия, как правило, были непрямыми: соответствующие кандидатуры определялись на собрании уездных предводителей. Вопрос о кандидатурах от купечества рассматривался городскими думами.

К августу 1812 года выборы командующих и иных выборных лиц ополчения состоялись во всех 16 губерниях трех округов ополчения. Избранные командующие были повсеместно утверждены императором. Исключением стала лишь кандидатура командующего Новгородского ополчения – отставного генерала от инфантерии Н.С. Свечина (причиной стало то, что он был старше чином своего непосредственного начальника П.И. Меллера-Закомельского)24. Известна реакция на это решение самого Н.С. Свечина, писавшего: «Повинуясь Высочайшей воле, я отрицаюсь от должности, на которую был призван, но не могу отказаться от желания служить хотя бы в звании простого дворянина»25. В знак уважения к вкладу Н.С. Свечина в создание Новгородского ополчения в 1912 году его фамилия была занесена на установленный памятный знак с указанием его как губернского начальника Нижегородского ополчения26.

Структура ополченческих формирований в целом копировала структуру частей регулярной армии: основными единицами являлись пешие (обычно 4–5 полков) и 1–2 конных полка. Московское ополчение насчитывало 8 пехотных полков, 3 егерских и 1 конный. Несколько иную структуру имели организованные по военному плану М.И. Кутузова Петербургское и Новгородское ополчения: их основу составляли не пехотные полки, а более компактные пешие дружины, сведенные в бригады.

Создаваясь исключительно на период военных действий, формирования ополчения не относились к регулярной армии и изначально предназначались для несения службы во внутренних районах Российской империи с возможностью их привлечения к отражению боевых действий армии неприятеля в случае продвижения его частей вглубь территории страны. В жизни же боевые пути ратников-ополченцев сложились по-разному. В одних губерниях ополчение (Владимирское, Тверское) привлекалось преимущественно к охране транспортных коммуникаций и иных важных объектов, к поддержанию общественного порядка, борьбе с мародерами и проведению неотложных восстановительных работ в районах, освобожденных от неприятельских войск. Продвигаясь по стране вслед за регулярными воинскими формированиями действующей армии, они постепенно заменяли собой войсковые гарнизоны. В других губерниях (Петербургское, Смоленское, Новгородское, Московское, Калужское ополчения и др.) формирования ополченцев уже в 1812 году были отправлены на театр военных действий и приняли непосредственное участие в борьбе с иноземными захватчиками, в том числе в Смоленском и в Бородинском сражениях, позднее – в боевых действиях под Малоярославцем, Полоцком, Могилевым, на реке Березине. Значительное число формирований ополченцев (в том числе Костромское. Пензенское, Нижегородское, Рязанское ополчения) вступили в войну или продолжили свой боевой путь уже в заграничных походах русской армии, при осаде крепостей (Данциг, Торн, Гамбург), в битвах под Лейпцигом и Магдебургом, во взятии Пиллау и Кенигсберга. Отдельные формирования ополченцев принимали участие даже во взятии Парижа.


Крест ополченца 1812 года с вензелем Александра I

По мере выполнения ополченцами боевых задач в отдельных губерниях императором принималось решение о расформировании ополченческих формирований. В марте 1813 года были распущены не принимавшие участия в заграничных походах Московское и Смоленское ополчения, в октябре 1813 года после завершения осады Данцига последовал указ об отправке домой Симбирского, Костромского, Нижегородского и Рязанского ополчений, в январе 1814 года были распущены Петербургское, Новгородское, Ярославское, Тульское и Калужское ополчения. Расформирование ополчения осуществлялось поэтапно и окончательно завершилось в октябре 1814 года.


И.А. Иванов «Возвращение Санкт-Петербургского ополчения». 1814 г.

Оценивая в целом опыт использования выборных процедур в организации земского ополчения, следует отметить, что, безусловно, они носили ярко выраженный сословный и цензовый характер, с исключением из данного процесса абсолютного большинства населения Российской империи. В то же время практика проведения выборов земского ополчения во многом способствовала отработке и совершенствованию электоральных процедур организации голосования, многие из которых с течением времени были восприняты российским законодательством сначала при организации сословных выборов и кодификации избирательного законодательства, а в дальнейшем по мере развития институтов избирательного права – и при проведении земских выборов, позднее и выборов депутатов Государственной думы и Государственного Совета России.

 


1 Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. Под ред. Л. Г. Бескровного. М., 1962. С. 15.

2 Там же.

3 Там же.

4 Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства от 21 апреля 1785 г. Ст. 44.

5 Там же. Ст. 65.

6 Манифест от 18 февраля 1762 г. «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству».

7 Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства от 21апреля 1785 г. Ст. 64.

8 Там же. Ст. 45.

9 См. Сборник законов о российском дворянстве. М. СПб, 1901, С. 84.

10 Там же. С. 85-87.

11 Рязанская губерния в 1812 году. Глава «Избрание начальника, полковых командиров и др. чиновников ополчения». История, культура и традиции Рязанского края. http://www.history-ryazan.ru/node/9932.

12 Нижегородское дворянское ополчение. 1812–1814 гг. Краткий очерк и материалы о сформировании Нижегородской военной силы и о действии воинов Нижегородского ополчения в 1813 году за границей. Изд-во Нижегородского дворянства. 1912. С. 11–12.

13 Письмо адмирала Ф.Ф. Ушакова Тамбовскому дворянскому собранию от 29 июля 1812 г. Адмирал Ушаков: письма, записки. C. 438.

14 Постановление дворянского собрания Московской губ. Об избрании М.И. Кутузова начальником Московского ополчения // Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. Под ред. Л.Г. Бескровного. М., 1962, док. С. 51-52

15 Нижегородское дворянское ополчение. 1812–1814 гг. Краткий очерк и материалы о сформировании Нижегородской военной силы и о действии воинов Нижегородского ополчения в 1813 году за границей. Изд-во Нижегородского дворянства. 1912. С. 3.

16 И.Ю. Лапина. Земское ополчение России 1812-1814 годов :СПб, СПбГАСУ, 2007, С. 54.

17 Материалы для истории дворянства Санкт-Петербургской губернии. СПб-1912. Т.2. С. 18–19.

18 Манифест Александра I об организации округов ополчения // Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. Под ред. Л. Г. Бескровного. М., 1962, С.15–16.

19 Там же.

20 Земское ополчение Санкт-Петербургской губернии в 1812 году. СПб.: Нестор, 2006. С. 78.

21 Манифест Александра I об организации округов ополчения // Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. Под ред. Л. Г. Бескровного. М., 1962. С.16.

22 И.Ю. Лапина. Земское ополчение России 1812–1814 годов. СПб.: СПбГАСУ, 2007. С. 128.

23 Там же. С. 154.

24 См. И.Ю. Лапина. Земское ополчение Санкт-Петербургской губернии в 1812 году.

25 Апухтин В. Р. Народная военная сила. Дворянские ополчения в Отечественную войну. М., 1912. С. 18.

26 Новгородское ополчение 1812 г. и памятник ему в Новгороде. СПб, 1912.