Выборы в III Государственную Думу

Кирилл Андреевич Соловьев, доктор исторических наук,
доцент Российского государственного
гуманитарного университета

Самый простой способ влиять на исход выборов – это менять избирательный закон. Об этом задумались сразу после выборов в I Государственную Думу 1. Еще в начале мая 1906 г. премьер-министр И. Л. Горемыкин попросил товарища министра внутренних дел С. Е. Крыжановского составить проект нового избирательного закона, что тот вскоре и сделал. 2 Горемыкин не оставлял эту мысль и после отставки. 19 июля 1906 г. он подал записку императору, в которой обобщал свой опыт на посту Председателя Совета министров. 

Заседание III Государственной Думы



Бывший премьер признавал, что в итоге реализовался тот вариант, который изначально считался маловероятным: Дума заняла антигосударственную позицию и поэтому была разогнана. Тем не менее, вернуться к дореформенным порядкам было уже невозможно. Правительству надо было думать о том, как работать с нижней палатой нового созыва. Политика кабинета не могла быть «реакционной»: это способствовало бы лишь дестабилизации внутриполитической ситуации в стране. 3 Однако «во всяком случае в расчет надо принимать наихудшие условия и, с такой точки зрения, следует допускать, что новый состав Думы может быть хуже распущенного ныне – в том смысле, что революционные элементы будут в нем многочисленнее нынешнего».4 

При этих обстоятельствах правительство было бы вынуждено вновь распустить представительное собрание и уже всерьез задуматься о реформе избирательного законодательства, чтобы предотвратить разрастание кризисных явлений в сфере государственного управления.5

Разговоры об этом не были прерогативой крайне правых. Так, на заседании Группы центра Государственного совета 8 октября 1906 г. П. П. Дурново настаивал на издании императором нового избирательного закона взамен прежнего, чрезвычайно опасного по своим последствиям.6 День спустя, 9 октября Н. П. Балашев заявлял: «Я считаю, что при настоящем избирательном законе Дума никогда не будет работоспособной».7 Он объяснял, что действовавшее законодательство обеспечивало большинство мест в нижней палате крестьянству, которое способно заботиться лишь о собственных корыстных интересах. Оно шло за той силой, которая обещала ему больше, т. е. за социалистами. И в этом случае диалог правительства с Думой был фактически исключен 8. Схожую точку зрения отстаивал Н.Э. Крамер.9 

По словам чрезвычайно осведомленного А. А. Киреева, примерно в это же время, в ноябре 1906 г., Николай II и П. А. Столыпин пришли к общему мнению, что если II Дума, как и Первая, не будет работоспособной, то придется пойти на реформу избирательного законодательства.10 И все же, неосведомленные об этих договоренностях продолжали убеждать императора в том, в чем он уже не сомневался. Незадолго до созыва II Думы государственный контролер П. Х. Шванебах советовал государю заблаговременно готовиться к ее роспуску, а, следовательно, и к изменению избирательного законодательства. Причем, по мнению Шванебаха, III Дума должна была быть созвана не ранее, чем через год. На это император заметил, что С. Е. Крыжановский уже готовит проект нового избирательного закона.11 Пересказав премьеру свой разговор с царем, государственный контролер услышал в ответ: «Вы ломитесь в открытую дверь».12  

Столыпин не считал возможным коренным образом ломать сформировавшуюся электоральную систему. Поэтому идея Крыжановского проводить выборы при посредстве уездных земских собраний была для него неприемлема. Новый избирательный закон должен был изменить расклад сил в Думе, не отказывая ни одной из сложившихся групп выборщиков в праве голоса. «Это было задание о разыскании квадратуры круга, но спорить не приходилось», – вспоминал Крыжановский.13

В итоге были составлены три проекта. Первый предполагал организацию выборов «по состояниям», когда каждый разряд избирателей имел свою квоту при формировании законодательного представительства. Второй вариант менял расстановку сил в губернском избирательном собрании, давая преимущества крупному землевладению. Кроме того, в соответствии с этим проектом в законодательном порядке проводились меры, прежде реализуемые посредством сенатских разъяснений. Также за министром внутренних дел утверждалось право разделять избирательные съезды по местностям или разрядам цензов. Наконец, третий вариант в наибольшей степени соответствовал пожеланиям самого Крыжановского. Он предполагал, что ключевую роль в избирательной системе должны были играть уездные земские собрания, а где их не было – уездные избирательные собрания.14

С начала мая 1907 г. начались неформальные совещания министров, которым были представлены на рассмотрение все три проекта. В правительстве не было единодушия относительно порядка издания избирательного закона. В. Н. Коковцов и П. Х. Шванебах считали необходимым отложить созыв III Государственной Думы по меньшей мере да начала следующего года, настаивали на том, что новый избирательный должен быть санкционирован Государственным советом 15, который играл бы роль законосовещательного учреждения. А. П. и П. П. Извольские предлагали распустить Думу и при этом не спешить с оглашением нового закона о выборах, пока не выяснятся настроения, господствовавшие в обществе.

Заседание Государственного совета Российской империи



В свою очередь министр юстиции И. Г. Щегловитов считал возможным и вовсе не менять избирательное законодательство. Остальные министры так или иначе соглашались со Столыпиным, настаивавшим на одновременном роспуске Думы и утверждении нового избирательного закона.16 При этом Совет министров склонялся ко второй схеме, предложенной Крыжановским. За ней закрепилось прозвище «бесстыжая». «Когда Столыпин докладывал дело государю и, смеясь, упомянул об этом определении, то государь, улыбнувшись, сказал: “Я тоже за бесстыжую”».17 

29 мая премьер-министр объявил об этом правительству. Вопрос стоял лишь о дне роспуска.18 Крыжановский с двумя чиновниками МВД и двумя переписчиками, выбиваясь из сил, работали два дня подряд, включая и ночные часы.19 2 июня проект был готов. Курьер МВД Меншагин каким-то чудным образом поздно вечером проник во дворец и «подкараулил» императора, отправлявшегося спать. Тогда император и подписал подготовленные документы.20

Примерно в это же время Столыпину позвонили по телефону и сообщили, что к нему едут депутаты от фракции кадетов С. Н. Булгаков, В. А. Маклаков, П. Б. Струве и М. В. Челноков. Министрам пришлось ждать, пока премьер в течение полутора часов вел переговоры с думскими представителями. Беседа закончилась в начале второго ночи. Министры не расходились: они ждали курьера из Петергофа с бумагами, подписанными императором. Он прибыл около двух.21 Документ был немедленно передан в сенатскую типографию и на следующее утро опубликован.22

3 июня 1907 г. император Николай II записал в дневнике: «Простояла чудная погода. Настроение было такое же светлое по случаю разгона Думы».23 

Император Николай II



В тот же день в саду ресторана «Донон» за отдельным столом обедали М. Г. Акимов, П. Н. Дурново и В. М. Андреевский. Беседа «не клеилась», сотрапезники о чем-то думали, явно волновались. Вдруг на балконе появился обер-прокурор I Департамента Сената Н. А. Добровольский. Он увидел Акимова и Дурново, быстро подошел к ним, кивнул головой и лишь сказал: «Принято». А затем добавил: «Е-ди-но-глас-но». Именно тогда Сенат проголосовал за правительственное представление об изменении избирательного закона.24  

В правомонархических кругах реформа избирательного законодательства вызывала безудержный восторг. В Клубе правых по этому случаю разливали шампанское, а 4 июня в ресторане «Донон» В. М. Пуришкевич и П. Н. Крупенский «кутили на радостях с пьяным “ура” за государя» 25. И кадеты оценили значимость события, хотя радости в их среде было мало. Ф. И. Родичев так описывал свои чувства: «Точно меня сбросили на двор с 5-го этажа… Жив, но оглушен и ничего не чувствую».26 

Подлинное значение нового избирательного закона обуславливается тем фактом, что к июню 1907 г. в правительственных кругах многие были настроены весьма решительно. Стоял вопрос о коренной реформе всей политической системы. В апреле 1907 г. С. Ю. Витте в частных беседах отмечал, что альтернатива реформе избирательного законодательства – временное упразднение Государственной Думы и введение диктатуры.27 В письме от 20 октября 1929 г., С. Е. Крыжановский рассказывал В. Н. Коковцову о намерениях верховной власти, которые оставались неизвестными министру финансов, а впоследствии и председателю Совета министров: «После издания закона 3 июня 1907 г. был составлен на случай его неудачи новый, гораздо более радикальный проект, а именно о совершенном упразднении Государственной Думы с разделением Европейской России на области с образованием в каждой из них областного земского собрания…Общегосударственное законодательство сосредоточилось в Государственном совете, несколько измененном в его составе». П.А. Столыпин передал этот проект императору и получил от него принципиальное согласие.28 

И все же после издания нового избирательного закона результаты выборов не стали абсолютно предсказуемыми. Как писал В. И. Гурко, в основание нового избирательного законодательства не был положен какой-либо принцип: ни национальный, ни классовый, ни сословный. Губернское избирательное собрание было как раз смешением национальных, классовых и сословных групп, чье представительство находилось в слабой зависимости от их пропорционального веса в обществе. В этом случае господство того или иного направления опять же зависело от случайных обстоятельств.29  

Причем, в различных частях Российской империи имели место свои закономерности. Так, в Курской губернии тон задавал лидер правых Н. Е. Марков, который, по словам местного губернатора (в 1912 – 1915 гг.) Н. П. Муратова, мог, перефразируя Людовика XIV, утверждать: «Губернское избирательное собрание – это я». Ему полностью подчинялись и губернский предводитель В. Ф. Доррер, и уездные предводители дворянства. Он пользовался безусловном авторитетом в земском собрании. Марков даже пытался вмешиваться в дела губернского управления. Именно он зачастую и определял имена депутатов от Курска.30 В Смоленской губернии непререкаемым авторитетом пользовался Н. А. Хомяков.31 В Волынской губернии исход выборов нередко определялся архимандритом Почаевской лавры Виталием.32 В Курляндской губернии тон задавали остзейские бароны, которые благодаря своей сплоченности могли провести любого кандидата.33 В Оренбургской – ключевую роль играли настроения мусульман, обычно склонявшиеся в пользу кадетов.34 В Херсонской губернии решающее значение имел голос немецкого избирателя, симпатизировавшего октябристам.35 Точно также в Одессе было практически гарантировано прохождение кадетов по 2-й городской курии благодаря позиции еврейского населения.36  

Заседание III государственной Думы



Правительство стремилось поставить мало предсказуемый процесс выборов под свой контроль. Прежде всего, оно пыталось оказывать посильное влияние на состав избирательных собраний. В этой связи и был апробирован такой прием избирательной борьбы как мобилизация послушного и дисциплинированного духовенства.37 В итоге в Вологодской губернии абсолютное большинство уполномоченных по землевладельческой курии составляли священники (83 из 86), в пяти уездах Пермской губернии – 56 из 57, в 4 уездах Вятской губернии – 21 священник и ни одного мирянина, в 9 уездах Пензенской губернии – 55 священников и 6 мирян, в Калужской губернии – 81 священник и 14 мирян, в Тверской – 182 и 17, в Воронежской – 96 и 15, в Рязанской – 202 и 29, в Киевской – 424 и 14 и т. д. 

В итоге, представители духовенства часто абсолютно доминировали в землевладельческой курии. Например, в Астраханской губернии из 8 выборщиков 7 были священниками, в Вологодской губернии из 30 – 21, в Вятской губернии из 49 – 33, в Киевской из 78 – 42, в Пермской губернии из 47 – 39, в Волынской губернии из 62 – 31.38

Избирательный закон принес свои плоды. Третья Дума по своему составу существенно отличалась от Первой и Второй. Самую многочисленную фракцию III Думы составили октябристы (154 депутатов). Фракция умеренно-правых получила 69 мандатов. Конституционно-демократическая партия – 54. Группа прогрессистов – 28. Национальная фракция правых – 26. Социал-демократическая фракция – 19. Трудовая группа – 14. Польское коло – 11. Группа Западных окраин – 7. Такой расклад позволял правительству Столыпина рассчитывать на формирование правоцентристского большинства.



  1. Показательно, что октябристы, в целом, сочувственно относившиеся к избирательному законодательству 3 июня 1907 г., летом 1906 г., после роспуска I Думы, выступали против коррекции Положения о выборах от 11 декабря 1905 г. 14 августа 1906 г. А.И. Гучков писал А.А. Гирсу: «Вполне согласен с Вами, что всякое изменение в избирательном законе крайне опасно. То, что приобретается улучшением закона (а видит Бог, он очень нуждается в этом улучшении), может быть сторицей потеряно тем агитационным средством, какое будет дано оппозиционным партиям этим coup d’etat». (ГА РФ. Ф. 555. Оп. 1. Д. 1493. Л. 11).
  2. [Крыжановский С.Е.]. Воспоминания: Из бумаг С.Е. Крыжановского, последнего государственного секретаря Российской империи. СПб.: Изд-во «Российская национальная библиотека», 2009. С. 97.  
  3. ГА РФ. Ф. 543. Д. 298. Л. 11
  4. Там же. Л. 12
  5. Там же. Л. 12 об.
  6. ГАРФ. Ф. 1178. Оп. 1. Д. 5. Л. 18.
  7. Там же. Д. 4. Л. 10.
  8. Там же. Л. 9. 
  9. Там же. Л. 2 об. В то же время один из лидеров Группы центра А.С. Ермолов был категорически против произвольного изменения избирательного законодательства (Там же. Д. 5. Л. 22об.). В итоге 8 октября 1906 г. большинство группы выступило против реформы электоральной системы в порядке реализации 87 ст. Основных законов (т. е. в рамках чрезвычайно-указного права) (Там же. Л. 24об.; Там же. Д. 6. Л. 20).  
  10. Киреев А.А. Дневник, 1905 – 1910 гг. М., 2010. С. 179.
  11. П.А. Столыпин глазами современников. М., 2008. С. 98 – 101.
  12. На французском эта фраза звучала: “Vous enfoncer une porte ouverte” (Там же. С. 101).
  13. [Крыжановский С.Е.]. Указ. соч. С. 108.  
  14. Там же. С. 108 – 109. Кроме того, С.Е. Крыжановский подготовил и реформу Основных государственных законов. В соответствии с этим проектом правительство имело право устанавливать порядок и время рассмотрения законопроектов. В случае нарушения Думой или Государственным советом установленных сроков, исполнительная власть получала полномочие проводить необходимые меры указным порядком. Также правительство могло потребовать от Думы вторично обсудить тот или иной вопрос, если он был разрешен незначительным большинством голосов. По словам Крыжановского, Столыпин изначально был склонен поддержать это предложение. «Но потом, как часто с ним бывало, заколебался, остыл, и предложения эти как-то сами собою сошли на нет» (Там же. С. 109).  
  15. Этой мысли придерживался и И.Л. Горемыкин, который считал, что основная проблема крылась даже не в содержании будущего закона о выборах, а в процедуре его принятия. «Сущность дела в том, что, каков бы ни был новый избирательный закон, если он будет издан без обсуждения и согласия народных представителей, он не будет принят страной в том смысле, что страна не подчинится ему нравственно и сознательно, а в этом вся сила такого закона». Провести же эту правительственную инициативу через уже существовавшие законодательные учреждения И.Л. Горемыкину не представлялось возможным. Он предлагал созвать Земский собор с единственной целью реформировать избирательное законодательство. «Созыв такого собора, если он будет сделан соответствующим народному сознанию способом, опасности не представляет. Напротив, если он произойдет в должном единении воли царской с желаниями народными, он высоко поднимет обаяние власти царской и надолго обеспечит внутренний мир России» (ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 298. Л. 12об. – 13). 
  16. П.А. Столыпин глазами современников. М., 2008. С. 113. В пользу точки зрения П.Х. Шванебаха высказывался и И.Л. Горемыкин, который считал, что с этим был склонен согласиться и сам император, если бы не категоричность Столыпина ([Суворин А.С.] Дневник А.С. Суворина. L. – М., 2000. С. 507). 
  17. [Крыжановский С.Е.]. Указ. соч. С. 110.  
  18. П.А. Столыпин глазами современников. М., 2008. С. 118.
  19. Один из чиновников, А.А. Евтифьев, не выдержал напряжения и после первой ночи отправился домой. Так что работу заканчивали С.Е. Крыжановский и А.К. Черкас ([Крыжановский С.Е.]. Указ. соч. С. 110 – 111).  
  20. Там же. С. 111.
  21. П.А. Столыпин глазами современников. М., 2008. С. 118.
  22. [Крыжановский С.Е.]. Указ. соч. С. 111  
  23. Дневники императора Николая II. М., 1991. С. 370.
  24. ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 225. Л. 40. 
  25. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 212. Л. 77.
  26. Bakhmeteff archive (BAR). Rodichev coll. Box. 25. Воспоминания дочери. Л. 506.
  27. Толстой И.И. Дневник, 1906 – 1916. СПб., 1997. С. 86.
  28. Bakhmeteff archive (BAR). Kryzhanovskii coll. Box. 2. Письмо С.Е. Крыжановского В.Н. Коковцову 29.10.1929. Император лишь выражал сомнение, «не была [бы] подобная мера понята как шаг к расчленению России» (Там же.). Согласно воспоминаниям С.Е. Крыжановского, проект «предусматривал разделение империи на одиннадцать областей, с образованием в каждой областного земского собрания и областного правительственного управления с гражданским начальником во главе, имевшим заменить собою генерал-губернатора. Области эти были: Прибалтийская, Северо-Западная, Польша, Правобережная и Левобережная Украины, Московская (центральная промышленная), Верхнее и Нижнее Поволжье, Северная Россия (две области) и Степная (Западная Сибирь). Остальные части империи, т. е. военные казачьи области, инородческие, Туркестан, Восточная Сибирь, Крым и Кавказ оставались вне этого разделения и вне участия, за исключением двух последних, в общегосударственном представительстве. Областные земские собрания, образуемые на общих основаниях, принятых для земских выборов, получали широкое право местного законодательства по всем предметам, не имевшим общегосударственного значения, причем решения их должны были приводиться в исполнение, в зависимости от предмета, или с утверждением начальника области, в каковом случае они имели силу обязательных постановлений, или с высочайшего утверждения, в каковом случае они приобретали значение местных законов. Общегосударственное законодательство сосредотачивалось в Государственном совете, несколько видоизмененном в его составе» ([Крыжановский С.Е.]. Указ. соч. С. 111).
  29. РГВИА. Ф. 232. Оп. 1. Д. 217. Л. 15. 
  30. РГАЛИ. Ф. 1208. Оп. 1. Д. 26. Л. 263об. – 264.
  31. Шарапов С.Ф. «Мартикулированные» октябристы, или как я не попал в Государственную думу. Моя кандидатура в Думу. С чем и зачем я туда шел? // Выборы в I – IV Государственные думы Российской империи: Воспоминания современников. Материалы и документы. М., 2008. С. 620 – 622, 626 – 627.
  32. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 557. Л. 141.
  33. ГА РФ. Ф. 102. IV д-во. 1912. Д. 130 ч. 33. Л. 1.  
  34. ГА РФ. Ф. 115. Оп. 1. Д. 54. Л. 18.
  35. Съезды и конференции конституционно-демократической партии: В 3 т. М., 2000. Т. 2. 1908 – 1914. С. 390.
  36. ГА РФ. Ф. 115. Оп. 1. Д. 54. Л. 9.
  37. Духовенство голосовало по землевладельческой курии в силу поправок в избирательный закон, внесенных П.Н. Дурново и А.С. Стишинским еще в декабре 1905 г. ([Крыжановский С.Е.]. Указ. соч. С. 85). При этом следует иметь в виду, что духовенство получало преимущество в съездах мелких землевладельцев и без какого-либо вмешательства со стороны властей. Так, по выборам в I Думу по Орловскому уезду от съезда мелких землевладельцев были избраны 12 священников и 2 крестьянина (РГИА. Ф. 1276. Оп. 2. Д. 8. Л. 56 об.). По Брянскому уезду Орловской губернии – 12 священников и 2 крестьянина (Там же. Л. 57). По Карачаевскому уезду той же губернии – 13 священников, 10 светских лиц (Там же. Л. 58об.).
  38. Максимов А. Духовенство и выборы // Русские ведомости. 12 февр. 1912. № 35. С. 2.