Участие земств в процессе преобразования российской деревни 1907-1914г.

Участие земств в процессе преобразования российской деревни 1907-1914г.

Надежда Георгиевна Королёва
кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник Института истории РАН

koroleva_ist_viborov-1.jpg

Выступление на  заседании круглого стола ОНМКС при ЦИК России: «Земская реформа 1864 года: уроки и современность»


150-летний юбилей учреждения  земского  самоуправления в Российской империи – хороший повод осмыслить исторический опыт деятельности земств, обращая особое внимание на её положительные стороны, и объективно оценить роль современного самоуправления в социально-экономической жизни регионов.

Закон об общих принципах развития местного самоуправления в Российской федерации определил  место и права этого института. 

Согласно закона, местное управление в современной России --  форма осуществления народом своей власти, установленная Конституцией. Это право населения  самостоятельно и под свою ответственность решать вопросы местного значения непосредственно или через органы самоуправления,  исходя  из интересов населения, проживающего на той или иной территории, с учётом исторических и местных традиций.

Совершенствование управления, включая и местный уровень – задача актуальная во все времена. В современном мире самоуправление играет существенную роль в функционировании той или иной государственной системы, оказывая прямое влияние на государственную политику в социально-экономической, идеологической, культурно-воспитательной областях.  Качество жизни во многом  определяется эффективностью работы местных органов власти и участием населения в управлении своей территорией. Об этом говорилось в декабрьском 2013 года Послании президента Российской  Федерации В.В. Путина.  Одновременно отмечались и серьёзные недостатки в работе местного самоуправления.

 Модели самоуправления, близкой к идеальной, человечество пока не создало. Этот институт развивается  под воздействием национальных традиций, исторических условий, культуры, мировоззрения  населения той или иной страны. Указанная закономерность отчётливо прослеживается в становлении и развитии отечественного самоуправления.

Земства  были институтами своего времени, но это обстоятельство не отрицает необходимости обращения к анализу исторического опыта их деятельности, поскольку проблемы совершенствования управления, как  вторичный фактор  человеческого  бытия, -- вечные, а потому не теряют своей актуальности и для современного общества. История, и в этом её непреходящая  сила,  учит и призывает  творчески осмыслить прошлое, дабы избежать ошибок и просчётов в настоящем и будущем.

koroleva_ist_viborov-2.jpg
 
XIX век в отечественной истории ознаменовался событиями, определившими вектор развития российской государственности вплоть до начала XX века.

Крестьянская реформа 1861 года повлекла за собой серьёзные преобразования в социально-экономической и государственно-правовой системах империи. Отмена крепостного права форсировала реформу местного  управления.  В результате  горячих дискуссий в правительственных комиссиях и в обществе, 1 января 1864 года в 34 губерниях европейской части России возникли новые общественные учреждения – земства.  Их появление было обусловлено рядом объективных причин.

После отмены крепостного права потребовалась принципиально новая  организация всех служб местного хозяйства. Громадная территория Империи с различными экономическими укладами нуждалась в создании гибких и эффективных структур хозяйственного и социально-бытового управления. Авторы реформ 60-х годов осознали бесперспективность управления местными делами исключительно по бюрократической вертикали.  С этой точки зрения,  в создании органов самоуправления была заинтересована сама власть. Поместное дворянство, быстро терявшее свои экономические позиции, стремилось сохранить в своих руках рычаги влияния на процесс социально-экономического развития страны, о чём свидетельствуют требования дворянских собраний 60-х годов XIX  века  о праве земли русской иметь своих выборных для совета верховной власти. Поместное дворянство проявило огромный интерес к реформе местного управления.  Дворяне-землевладельцы  рассматривали Земство как способ сохранения своих социально-экономических позиций в деревне и как фундамент будущего представительного института в империи. Последнее обстоятельство было одной из причин более чем подозрительного отношения администрации, особенно местного уровня, к вновь создаваемым  общественным органам самоуправления.

koroleva_ist_viborov-3.jpg
 
По закону 1864 г, земства формировались на основе трёхкуриальной системы и избирательного ценза. В каждом уезде для выборов гласных создавались три избирательных съезда: землевладельцев, городских избирателей и сельских крестьянских обществ. Земельный ценз для первого съезда колебался от 200 до 500 десятин. Землевладельческая курия состояла преимущественно из помещиков, хотя к ней могли присоединиться и представители других сословий, владевшие земельным и оценочным цензом (200 десятин и 6000 руб.). Во второй съезд (городской) входили владельцы торгово-промышленных предприятий и дворяне, имевшие городскую недвижимость (оценочная стоимость от 500 руб.). Третья курия, в отличие от двух первых, носила сословный характер и выборы в ней были трёхступенчатые (сельский сход, волостной сход, уездный съезд). Волостные сходы избирали только выборщиков, которые выдвигали кандидатов на уездный съезд. Кандидаты отдавали свои голоса за будущих членов уездных управ. В третьей курии имущественный ценз отсутствовал, но число выборщиков ограничивалось одной третью от числа лиц, участвовавших в волостных сходах. Все три съезда выбирали гласных в уездные собрания, а они из своей среды выдвигали гласных в губернские собрания. Губернские управы формировались только из числа дворян, и в целом, в губернских земствах, за некоторым исключением, доминировали дворяне-землевладельцы, поскольку земская избирательная система была сориентирована именно на интересы поместного дворянства. 

Закон 1890 года усилил эту тенденцию. Одновременно усложнился порядок выборов  для третьей курии.  Администрация получила право назначать гласных от крестьян из числа кандидатов, названных на волостных сходах. С введением должности  земских начальников вмешательство администрации в процесс избрания гласных по третьей курии расширилось. Закон 1890 года просуществовал вплоть до февраля 1917 года. Но уже в начале XX века зафиксированная в нём избирательная система не соответствовала социальной структуре населения провинции, что вызывало острую критику в обществе.

Полномочия земских учреждений строго регламентировались хозяйственными делами: строительством и заведованием  местными дорогами, школами, учреждениями здравоохранения, организацией попечения, благотворительности, земской статистики, ветеринарного контроля, земельного кредита, противопожарной службы, а также пропагандой агрономических знаний и улучшения кустарной промышленности.

Земские учреждения имели чётко зафиксированную в законе структуру: распорядительный орган – губернские и уездные земские собрания и исполнительные органы – губернские и уездные земские управы во главе с председателем. При земских управах, по мере усложнения хозяйственных функций,  вызванных активным проникновением в местный уклад новых хозяйственных форм, появились, помимо канцелярий, специальные подразделения: экономические, агрономические, по образованию, медицине, страховые, кредитно-паевые, ломбардные, и т.д.

Полномочия органов самоуправления постепенно расширялись, но и контроль за ними со стороны местной администрации усиливался. Пристальное  внимание к органам  самоуправления со стороны последней на практике нередко превращалось в мелочную опеку, сковывающую повседневную работу земств. Особое неудовольствие земцев вызывало право губернатора не утверждать постановления губернского собрания по причине «их несоответствия общегосударственным пользам и нуждам». Столь расплывчатая формулировка позволяла поставить под контроль не только законность, но и целесообразность действий земства.  

Неслучайно, взаимоотношения властных  структур и органов самоуправления зачастую зависели не от закона, разграничивавшего их функции, а от личности губернатора и его восприятия нового института – самоуправления. 

Не в меньшей степени раздражали земцев многочисленные ограничения их самостоятельности, такие, как: запрещение сношения земского собрания губернии « с оными других  губерний»; обнародование протоколов, отчётов, докладов, собраний и управ только после разрешения на их публикацию  чиновников; надзор и контроль над гласными и земскими служащими, вплоть до права отказывать в утверждении избранного земским собранием лица; право председателя собрания (обычно местного предводителя дворянства) закрывать собрание, если ораторы отклонялись от повестки дня или допускали суждения по вопросам, выходящим из круга компетенции земских собраний; длительность процедуры прохождения заявок на открытие чрезвычайных сессий, созываемых для решения неотложных вопросов.

Подобного рода ограничения объяснялись тем, что деятельность земств развивалась в условиях самодержавно-бюрократического режима. Бюрократическая вертикаль с недоверием относилась к общественным органам самоуправления, что было одной из причин серьёзных противоречий между властью и самоуправлением.

Не смотря на все препятствия, чинимые администрацией, земская деятельность объективно способствовала развитию нового социально-экономического уклада провинции.

Земская реформа, конечно, несла на себе отпечаток феодальной архаики, но вместе с тем, она положила начало развитию прогрессивных тенденций в российской государственности. В какой-то степени земства стали предтечей будущих представительных органов власти в империи.  Формирование земств по территориальному признаку частично  уменьшило  правовую  изоляцию крестьянства от  других сословий.  Преобразование местного уровня власти в 1864 году было первым шагом, робким и трудным, в сторону децентрализации управления в социальной и хозяйственно-экономической сферах, оно несколько ограничило монополию бюрократических институтов в местной жизни. Земская работа вызвала повышенный интерес научной и общественной мысли, что, в известной степени, ускорило поиски путей выхода русской провинции из веками складывавшейся там тяжелой социально-экономической ситуации.

koroleva_ist_viborov-4.jpg

Получив определённые полномочия в решении местных вопросов, земства  взяли на свои плечи хлопотные, затратные, сложные социальные и хозяйственно-экономические проблемы. Эффективность земской работы, как органов общественного самоуправления, напрямую зависела от состояния местных бюджетов, относящихся к категории публичных финансов. Благодаря самоуправлению, это понятие обрело конкретное содержание, а именно:  известность  источников  доходной части, финансовых смет, прозрачность и общественный контроль, в лице учреждений самоуправления, за расходованием народных денег. Земские сметы публиковались в «Губернских ведомостях», гласные получали их для предварительного изучения. Внутренний контроль известные теоретики самоуправления считали самым надёжным способом борьбы с финансовыми злоупотреблениями и нецелевым расходованием средств. Поскольку вопрос о местных финансах остается  проблемным и в наши дни, нелишне напомнить об особенностях и этапах  становления местных бюджетов в земской России. 

Земства имели определенную финансовую самостоятельность. Им было предоставлено право взимать особый налог – земские сборы. Финансовое обеспечение самоуправляющихся структур – узкое место в любом государстве. Сравнение принципов податной системы в разных по форме и природе моделях самоуправления в западноевропейских государствах свидетельствует о несовершенстве налоговых схем,  преодолеть которые удавалось с трудом, зачастую жертвуя интересами местного населения. Весьма  непопулярными  оказались  такие   налоговые схемы, как добавочные сантимы, налог на потребление, октруа, широко распространённые во Франции, Италии и Германии.

Более  социально  справедливыми считался  существовавший с XVI века  poor-rate  в Англии. На его основе строилась  местная податная система Британии в течение нескольких веков.

В Российской империи основным источником пополнения земских бюджетов до  начала ХХ века был налог с земель и лесов, а главным налогоплательщиком выступал крестьянин. Помимо государственных и местных налогов, на долю крестьян выпадали земские повинности: дорожная, подводная, квартирная. Экономическое благосостояние основной массы крестьянства в этот период находилось на низком уровне,  отсюда  постоянные  недоимки, и не только с крестьян, но и с помещиков,  тормозивших  составление  земельного кадастра и  переоценку доходности лесов. В результате земства периодически испытывали безденежье, и их совокупный бюджет к началу XX века едва дотягивал до 5% от государственного бюджета . Многие отечественные финансисты с тревогой писали о  нарушении деятельности  земств в важнейших отраслях местной жизни,  по причине недостатка финансов. 

Но и в этих сложных  условиях  большая часть расходных средств тратилась на образование и медицину, от 50 до 70% . Земства, в соответствии с самой идеей общественного самоуправления, основные средства решили вкладывать в человека. Передовые земские деятели понимали, что малообразованного крестьянина трудно обучить культуре ведения хозяйства, что бич деревни – эпидемии и эпизоотии – не отступят, пока медицинская помощь, санитарное просвещение и ветеринария не придут в сельскую глубинку. Тем самым, земства в определённой мере заложили основы социальных   приоритетов  в работе общественных органов самоуправления. На хозяйственно-экономические мероприятия выделялись  очень  незначительные суммы.(2,3-3,3 % от сметных расходов).  Но это обстоятельство объяснялось не только финансовыми возможностями земств. Их мероприятия  в этой области, вплоть до 90-х годов XIX века, отличались непоследовательностью. Осознание земцами своей ответственности в решении хозяйственных задач пришло не сразу. Отрицательное влияние на отношение земств к сельскохозяйственной работе оказала господствовавшая в то время в верхах либеральной бюрократии точка зрения на крестьянство как на самодостаточное сословие, способное при освобождении от крепостной зависимости, практически самостоятельно справиться с проблемами своего хозяйства и исправно исполнять роль главного налогоплательщика. И в собраниях, особенно губернских, проявилась  аналогичная позиция.

Переломный момент «по воспособлению сельскому хозяйству» наступил под воздействием страшных неурожаев 90-х годов, вследствие чего работа земств приобрела более системный характер. Управы и собрания приступили к активной организации складов сельскохозяйственных орудий и машин. Первые ростки дала практическая агрономия, основанная на опытном деле. Усилилась связь с сельскохозяйственными обществами малого района, которые должны были помочь крестьянам создать первичные формы производственной кооперации. Это был старт преобразований в деревне, получивших дальнейшее развитие в ходе революции 1905-07 годов. Революция заметно активизировала модернизацию России. Первоочередным в этом процессе был аграрный вопрос. Для его решения требовался уже иной уровень финансового, кадрового, технического обеспечения земских мероприятий в деревне. 

koroleva_ist_viborov-5.jpg

В большей  эффективности хозяйственной деятельности земств  было заинтересовано и правительство. Кабинету П.А. Столыпина потребовалось расширить рамки взаимодействия с органами самоуправления в условиях проведения реформы, что напрямую было связано с увеличением финансовой помощи им, тем более, что в1906-1908 гг. земские кассы серьезно оскудели.  С 1910г, под влиянием ряда благоприятных факторов, земские бюджеты начинают расти. Доходная их часть к 1913 г. достигла 253 млн. руб. по 34 староземским губерниям. Последний предвоенный год дал наибольший прирост  - в 15%   Основной доходной статьей земств оставались сборы с недвижимых имуществ. При этом налог с земель и лесов, как и раньше, играл главную роль.  В 1910 г. налог с недвижимости составил 109 млн, а в 1912 г. -- 140 млн. руб. Показательно, что в эти годы сбор с объектов промышленности и городской недвижимости опережал рост земских сборов с земель и лесов более, чем в два раза (соответственно, 20 и 8,5 %). Крестьянские надельные земли давали земским доходным сметам 52 млн. руб. (24%) по 40 земствам . 

В промышленно развитых регионах местные бюджеты существенно пополнялись за счет налога с фабрично-заводских и торговых заведений. Так, в  Московской губернии этот сектор  составлял  половину земских средств, а богатому Екатеринославскому земству горнозаводские предприятия обеспечивали доход в 1912 г. более 60%.  Во Владимирской  губернии торгово-промышленные предприятия приносили земству 45% дохода, в Ярославской -- 24%, в Костромской -- 20%,  в Нижегородской --14%,  в Тульской -- 15%, в Херсонской -- 22%, в Уфимской -- 27% .

В Центрально-Черноземном регионе налог с земель и лесов, как и прежде, восполнял земские бюджеты на 25-50%. Городские имущества добавляли их на      10-18%.  В1911-1913 гг.  усилилось финансовое донорство (до 20%) таких крупных городов, как Санкт-Петербург, Москва, Киев, Минск. 

С 1908 г. увеличились государственные дотации земствам.  Казенные пособия и заимствования из специальных капиталов (поступления за медикаменты, дорожные сборы, мелиоративный кредит) в 1910 г. составили 28 млн. руб, а в 1912 г. – почти 55 млн. руб. В разных губерниях поступления из казны в земские бюджеты в 1911–1912 гг. достигали 20-35% . По закону 5 декабря 1912 г. земства частично освобождались от обязательных расходов административного характера, что позволило им сэкономить еще 20-30 млн. руб. Государственные дотации имели адресный характер и вкладывались, в первую очередь, в социальные  программы (народное образование, медицина). С 1908 по 1914 г. казна выделила на введение всеобщего начального обучения более 28 млн. руб, хотя уездные земства запросили на эти цели по росписи 1913 г. 58 млн. руб .

Казенные дотации на социальные нужды и ветеринарию передавались уездным земствам. 2-2,5 млн. руб. ежегодно переводились на земские противохолерные и противочумные мероприятия. Субсидии поступали на содержание психиатрических больниц. Выдавались и безвозвратные ссуды в размере 30-50% от стоимости строительства и оборудования новых медицинских учреждений. 

В период аграрных преобразований правительство усилило финансовую поддержку агрономической работы земств, особенно на становление участковой агрономии.

К 1913 г. доходная часть бюджетов по 40 губерниям составила 375 млн. руб. Наиболее обеспеченными являлись земства: Вятское (около 11 млн. руб.), Екатеринославское (14,7 млн. руб.), Московское (10 млн. руб.), Пермское (13 млн. руб.), Полтавское (14 млн. руб.), Харьковское (15 млн. руб.), Херсонское (11 млн. руб.). Совокупный бюджет шести  вновь образованных земств составил 122 млн. руб, в том числе Киевского (22 млн. руб.), Волынского (10 млн. руб.), Подольского – 18 млн. руб .

koroleva_ist_viborov-6.jpg

Рост доходов  благотворно отразился на финансировании социальных программ. Расходные сметы       староземских      губерний выросли, по сравнению с 1906 г, в 2 раза (с 8 до 16%). Традиционно наибольшие средства (25-30% земских бюджетов) вкладывались в народное образование (90 млн. руб.). Затраты по уездам колебались так: 12 уездов ежедневно ассигновали на нужды просвещения от 400 до 500 тыс. руб, 28 – от 200 до 300 тыс. руб, 31 –  от25 до 50 тыс. руб, 94 – от 50 до 100 тыс. руб. Больше других школьному делу уделяли внимание Московское, Полтавское, Уфимское, Бердянское, Новокузнецкое, Елисаветградское уездные земства. 

«Медицинская часть» занимала вторую строку расходной части земских смет. На «народное здравие» приходилась четверть земских ассигнований (60-70 млн. руб.). Тем не менее,  в 1912–1913 гг. лишь 12 земств могли позволить себе траты на медицину в размере от 2 до 3,5 млн. руб: Екатеринославское – 3,5 млн. руб, Харьковское, Пермское – 3,3 млн. руб; Вятское, Курское, Московское, Киевское, Самарское, Саратовское, Тамбовское, Херсонское – 2--2,8 млн. руб. Большинство земств отпускало по этой статье не более 1--1,8 млн. руб, а Олонецкое и Псковское – всего 700-850 тыс. руб .

На социальную поддержку наименее обеспеченных групп населения (общественное призрение) в земских бюджетах предусматривались небольшие суммы. По 34 губерниям они не превышали 3,8 млн. руб, а по 40 губерниям – 4,5 млн. руб.  Самыми щедрыми в вопросах благотворительности были собрания: Московское (390 тыс. руб.), Киевское (360 тыс. руб.), Екатеринославское (280 тыс. руб.), Харьковское (250 тыс. руб.), Таврическое (246 тыс. руб.) . 

Более сложная динамика выявляется при анализе распределения средств на финансирование основных направлений земской хозяйственно-экономической деятельности. Практически все они были связаны с сельскохозяйственными программами и имели следующую структуру:
  1. Содержание агрономов и специалистов по отдельным отраслям сельского хозяйства.
  2. Улучшение естественных условий.
  3. Устройство и содержание опытных полей, станций, ферм, участков и метеорологических станций.
  4. Содержание сельскохозяйственных учебных заведений и расходы по распространению сельскохозяйственных знаний.
  5. Подъем земледельческой техники (сельскохозяйственные склады, улучшение посевного материала и внедрение минеральных удобрений).
  6. Улучшение животноводства, молочного хозяйства, ветеринарии.
  7. Развитие подсобных промыслов.
  8. Дорожная повинность.
  9. Прочие статьи по сельскохозяйственной части.
За 10 лет с 1903 по 1912 гг. общие расходы на хозяйственно-экономические мероприятия выросли по 34 губерниям в 4 раза:

1903 г. – 3,5 млн. руб. (3,6% бюджета), 1907 г. – 3,3 млн. руб. (2,7%), 1910 г. – 6,5 млн. руб. (3,9%), 1911 г. – 9,7 млн. руб. (5,1%), 1912 г. – 13,9 млн. руб. (6,3%), 1913 г. – 18,9 млн. руб. (7%). К этим данным надо добавить расходы в размере 2% бюджета на развитие ветеринарии и в размере 5 -- 6% – на содержание и улучшение дорог. Итого в 1913 г. хозяйственно-экономические затраты земств составили 15% их расходных смет.

Изменение финансовой стратегии  власти  и  земств после революции 1905–1907 гг. свидетельствовало о повышении их внимания к экономическим проблемам деревни. Однако распределение денежных ресурсов на хозяйственно-экономические потребности проводилось в земствах неравномерно. Так, в Екатеринбургской губ. на эти цели в 1911 г. закладывались в смету расходы в размере от 10,5 до 11% общего объема бюджета, в Полтавской – 9%, в Бессарабской и Уфимской – 8%, в Казанской, Нижегородской, Симбирской, Саратовской, Харьковской – 7,5%, в Вятской, Пермской, Орловской, Костромской, Воронежской, Херсонской, Черниговской, Орловской, Ярославской – 5--6%,   во Владимирской, Московской, Курской, Псковской, Пензенской, Тульской 4–4,5%, в Калужской, Новгородской, Вологодской,  С. Петербургской, Смоленской, Рязанской, Тамбовской, Таврической – от 1,5 до 4% . 

Наименьшие средства на мероприятия по подъёму культуры земледелия тратили, так называемые, «опаздывавшие с организацией агрономических служб». Прохладное отношение к ним со стороны управ и собраний во многом объяснялось тем,  что в этих губерниях значительная часть крестьянства уже была связана с городским промышленным производством или активно занималась отхожими промыслами. Хозяйство для них имело значение, в основном, внутреннего семейного потребления. В Среднем по России в 1911 г. на содействие подъему экономического благосостояния населения в общеземском бюджете ассигновывалось около 6% (без учета ветеринарной и дорожной части). К 1913 г. земские расходы по указанному разделу увеличились до 7%.

koroleva_ist_viborov-7.jpg

После некоторого замедления в 1911–1912 гг. обозначился рост расходов на сельскохозяйственные мероприятия в земствах: Черниговском (на 43%), Воронежском (на 58%), Херсонском (на 34%), Бессарабском (на 33%), Московском (на 32%), Курском (на 43%), Орловском (на 46%), Уфимском (на 45%). Изменились в сторону увеличения земские сметы шести западных губерний примерно на 34% (с 1,9 млн. до 2,5 млн. руб.).  Расходы на сельскохозяйственные мероприятия, из расчета на 1 дес. посевных площадей, по 34 губерниям составили: в 1910 г. – 13 коп, в 1912 г. – 18 коп, в 1913 г. – 24 коп. В лидерах по данному показателю шло Московское земство (1,2 руб.). Вплотную к нему приближалось Олонецкое – 83 коп, Киевское, Полтавское, Харьковское, Ярославское, Костромское, Владимирское, Пермское, Черниговское, Петроградское, Екатеринославское земства уступали москвичам в 2-3 раза (от 39 до 55 коп.) . 

Экономические преобразования в деревне потребовали не только увеличения финансирования хозяйственных мероприятий земств, но и серьёзной реорганизации их служб. В связи с чем, с новой силой встал кадровый вопрос. В условиях аграрной реформы земствам пришлось включить  в число приоритетных программ весь спектр агрономических мероприятий: ведение участковой агрономии, привлечение на службу квалифицированных кадров специалистов по различным отраслям сельского хозяйства, ведущее место среди которых занимали агрономы. В их функции входило введение севооборотов в крестьянских хозяйствах, постановка опытного дела, заведование сельскохозяйственными складами, распространение знаний о культуре земледелия, организация кооперативных учреждений. Это был нелёгкий и даже жертвенный труд представителей земской интеллигенции. Агрономический персонал к 1913 году вырос в 2 – 3 раза, но большинство земств в канун Первой мировой войны испытывали серьёзную нужду в агрономах, а именно от эффективности их работы зависела глубина охвата крестьянских хозяйств земскими мероприятиями. 

koroleva_ist_viborov-8.jpg
 
Переход к участковой агрономии предполагал совершенствование опытных исследований.

С 1909 г. начала создаваться сеть областных и районных опытных станций, причем областные обслуживали сразу несколько губерний. Результаты их исследований передавались агрономам для работы на опытных полях и участках.

Согласно закону 9 июня 1912 г, организация опытного дела поручалась органам земского самоуправления и обществам сельского хозяйства. Эти экспериментальные учреждения должны были на 75% финансироваться за счет казны и на 25% – за счет земств. С помощью государственного финансирования земства в 1913 г. открыли более 70 опытных станций, включая крупные станции, опорные пункты агропомощи сельскому населению в Киевской, Екатеринославской, Саратовской, Воронежской, Московской, Пермской, Херсонской, Харьковской губ. В них намечалось обустроить следующие отделения: метеорологическое, селекционное, полеводства, огородничества, садоводства, химической обработки почвы. Московское и Киевское земства дополнительно планировали создание машиностроительного и животноводческого подразделений. Воронежская областная опытная станция обслуживала лесостепную и черноземную часть Воронежской, Пензенской и Тамбовской губерний.  Земские агрономы через передвижные выставки знакомили население с новыми методами повышения культуры земледелия и давали крестьянам ценные рекомендации. 

Государственные дотации получали и районные станции, но их было немного – всего 16: во Владимирской, Вятской, Минской, Пермской, Подольской, Псковской, Симбирской, Тамбовской, Уфимской, Харьковской, Херсонской и Черниговской губерниях. Все они принадлежали губернским земствам и занимались, главным образом, исследованием различных сортов семян, видов удобрений, способов климатической обработки растений. В предвоенные годы внимание к экспериментальным подразделениям усилилось.

Земцы были заинтересованы в развитии опытного дела и считали, что оно «входит в систему сложившегося уже организма земского дела» и отвечает принципам «с одной стороны, децентрализации, а с другой стороны, союзнического начала, – принципов, дорогих основной идеи местного самоуправления» .

В хозяйственно-экономической работе земств экспериментальная агрономия занимала важное место, поскольку она способствовала повышению культуры земледелия. Но для овладения его прогрессивными приемами требовалось осознанное отношение к ним крестьянской массы. Поэтому необходимо было поднять уровень специально сельскохозяйственного образования среди сельского населения.  Эту задачу в начале ХХ в. земцы решали в двух направлениях: путем подготовки кадров в низших сельскохозяйственных школах и распространения знаний по практической агрономии через агитационно-просветительную работу среди мелких хозяев.  В 1907–1911 гг. земствами открывалось по 6-8 школ ежегодно. В итоге к 1915 г. в 34 губ. числилось 304 учебных заведения низшего типа, в том числе сельскохозяйственных училищ – 61, школ – 109, практических школ – 61 . 

koroleva_ist_viborov-9.jpg

Сельскохозяйственные знания в массу крестьянских хозяйств несли, как указывалось выше, в основном работники земских служб: агрономы и их помощники, инструкторы по огородничеству, садоводству, пчеловодству, молочному делу. Они популяризировали результаты исследований, проводимых опытными учреждениями, вели беседы с домохозяевами по широкому кругу вопросов, связанных с задачей подъема культуры земледелия, животноводства, внедрения машин и усовершенствованных орудий в сельскохозяйственное производство, распространяли учебную литературу среди населения. Рост авторитета и влияние специалистов сказался и на работе земских собраний. При разработке хозяйственно-экономических планов земства опирались на рекомендации профессионалов и агрономических совещаний, которые регулярно созывались управами.

В предвоенные годы на поле аграрной политики действовали три субъекта: правительство, органы самоуправления и кооперация. Кооперативный бум начала XX века  создал объективные условия для делового партнёрства земств и нового общественного института – кооперации. Не смотря на определённые разногласия между ними, которые носили верхушечный характер, кооперативы не могли обойтись без участия в их деятельности земских специалистов. Они были заинтересованы в финансовой и материальной помощи органов самоуправления. Земства же поняли, что с помощью кооперативов им легче будет осуществлять свои агрокультурные мероприятия, углублять связь с крестьянством, сотрудничать в таких конкретных делах, как производство и сбыт сельскохозяйственной продукции, особенно зерновых культур. Этот вопрос в условиях жёсткой конкуренции на внешнем рынке превратился в национально-государственную проблему.

Кооперация оказала существенное влияние и на кустарное дело в России. Под её воздействием ведущие земства усилили внимание к реорганизации особой отрасли местного хозяйства, от которой в немалой степени зависело экономическое благосостояние крестьянства. Земства постепенно переходили от мер попечения кустарей-одиночек к сотрудничеству с кооперативами в этой области, что способствовало преобразованию некоторых видов кустарных промыслов в местное отраслевое производство артельно-заводского типа.

koroleva_ist_viborov-10.jpg

Приток государственных средств, отчисления от промышленных объектов, налог с городской  недвижимости  и  городских предприятий, -- расширили внутренние инвестиционные возможности земств, что способствовало усилению земского влияния на крестьянские хозяйства.

Земские служащие в предвоенные годы стали основной движущей силой земских мероприятий. Среди них еще было немного дипломированных специалистов с высшим образованием, но они обладали очень ценными качествами: преданностью своему делу, озабоченностью судьбой простого человека, особенно крестьянина, принципиальностью в деловых вопросах.  Они старались быть ближе к людям, живущим в глубинке, знали жизнь во всех её реалиях, учились на практике согласовывать  интересы  и  ценностные ориентиры разных групп населения, учитывали особенности социокультурного пространства, в котором находилось крестьянство и особенности крестьянской психологии.

Земства, став субъектом имперской системы управления, продемонстрировали свою способность корректировать социально-экономическую политику правительства в интересах всего сельского населения. Это коснулось тактики и методов проведения аграрной реформы, переселенческого дела, организации хлебной торговли на внешних рынках, строительства элеваторов, дорог, экологических проблем.

Большинство земских собраний категорически отвергли коммерциализацию земских служб. В этом они были  солидарны с земскими служащими  и  той  научной  общественностью, которая была неравнодушна к деятельности земств.

Расцвет земской деятельности произошёл тогда, когда соединились позитивные усилия власти, органов общественного самоуправления и набиравшей силу новой общности крестьянства в лице кооперативов. Конечно, далеко не все земские мероприятия проникли в толщу крестьянской массы. Во многих земствах агрономические службы находились лишь в стадии становления в канун 1914 г. 

К началу Первой мировой войны остались нерешёнными многие вопросы, связанные с состоянием местной инфраструктуры, с социальными проблемами. Тем не менее, несмотря на трудности и просчёты, земствам удалось всколыхнуть заброшенные уголки российской провинции, донести до населения  осознание потребности в просвещении,  сельскохозяйственном образовании и в умении применять на практике передовые агротехнические методы. Это способствовало росту рентабельности крестьянских хозяйств, преодолению психологии социальной обособленности крестьян от других слоёв населения.